Александр Бек. Волоколамское шоссе.

Повесть первая. Человек, у которого нет фамилии
1.
В этой книге я всего лишь добросовестный и прилежный писец.
Вот ее история.

Глава первая. Страх
1.
- Пишите, - сказал Баурджан Момыш-Улы: - "Глава первая. Страх".
Подумав, он проговорил:
- "Не ведая страха, панфиловцы рвались в первый бой…" Как по-вашему:  подходящее начало?
- Не знаю, - нерешительно сказал я.

Судите меня!
1.
Я сидел у себя в блиндаже, уставясь в пол, подперев опущенную голову руками,  вот так (Баурджан Момыш-Улы показал, как он сидел), и думал, думал.
- Разрешите войти, товарищ комбат…
Я кивнул, не поднимая головы.

Не умирать, а жить!
1.
Наутро я опять объезжал участок.
Как и вчера, бойцы рыли окопы.
Но они были мрачны. Ухе нигде не улавливало смеха, взгляд не встречал улыбок.
Тяжело быть командиром невеселой армии.

Генерал Иван Васильевич Панфилов
1.
Он приехал к нам на следующий день, тринадцатого.
Мы не ждали его, но вышло так, что, как нарочно, в штабе сидели вызванные мною командиры рот.

Три месяца назад
1.
Да, я помнил. Это было ровно три месяца назад, тринадцатого июля тысяча  девятьсот сорок первого года.
В военном комиссариате Казахстана, где я служил инструктором, полагался перерыв  на обед от двенадцати до часу. Пообедав, я шел из столовой. Вижу, среди двора  стоит невысокий сутуловатый человек в генеральской форме. Рядом два майора.
В Алма-Ате мы редко встречали генералов. Я присмотрелся.

Лошадь Лысанка и лошадиная история
1.
Настал наконец день, когда я, попрощавшись с генералом, отправился принимать  батальон. Но перед этим случилась история, которую надо рассказать.
Для поездок по городу я пользовался одной из лошадей штаба дивизии.
Это была Лысанка - красивая, рослая лошадь, в белых чулках, с белым пятном на  лбу, очень восприимчивая к поводу.

Табачный марш
1.
Не буду во всех подробностях рассказывать, как шла подготовка бойцов.
Опишу лишь один марш, который в батальонных сказаниях, пока не записанных  никем, назван "табачным маршем".

"Плохо, товарищ Момыш-Улы!"
1.
Хотелось бы рассказать еще многое о том, как мы готовили себя к боям, как  приезжал в батальон генерал Панфилов, как он беседовал с бойцами, как повторял  и им и мне: "Победа куется до боя".
Но… минуем все это.

Попробуйте сразитесь с нами!
1.
Идея была такова.
Километрах в двадцати впереди нас лежало большое село Середа, то самое, в  котором тринадцатого октября начальник штаба Рахимов с конным взводом обнаружил  немцев. От этого села лучами расходилось несколько столбовых дорог - на  Волоколамск, Калинин и Можайск.

Повесть вторая. Накануне боя
Нелегко человеку стать солдатом, нелегко командиру дисциплинировать войска, а  воевать еще труднее.
Наша вторая повесть, - продолжал Баурджан Момыш-Улы, - еще более  ответственна. Раньше мы говорили о подготовке солдата. Теперь речь пойдет о  бое.  

Один час с Панфиловым
1.
К соседу слева я отправился верхом.
Подчеркните: слева. Хочется, чтобы у нас имелась грубая, но ясная ориентировка.

Бой на дороге
1.
По указанию Панфилова я выехал с капитаном Шиловым в район стыка; мы осмотрели  местность, договорились о согласованных действиях, о товарищеской помощи в бою.

"Ты отдал Москву!"
1.
На следующее утро опять глухо зарокотали пушки у нас за плечами, в глубине.
А перед фронтом батальона было тихо. В установленные часы Донских и Брудный  докладывали: дороги пустынны. Там, далеко впереди, наблюдатели, как и вчера, с  высоких деревьев высматривали немцев.
Я ждал неурочного звонка. Он раздался.

Еще один бой на дороге
1.
Вернувшись в штабной блиндаж, я вызвал к себе Курбатова.
Он вошел хмурый. Враги гнали среди других и его, этого человека с гордой  посадкой головы, красивого, сильного и, казалось бы, смелого. Почему? Почему  так случилось? Это я обязан был знать.

Двадцать третье октября
1.
Двадцать третьего октября утром, лишь стало светло, над нами появился немецкий  самолет-корректировщик. У него скошенные назад крылья, как у комара:  красноармейцы дали ему прозвище "горбач".

Двадцать третье октября, на исходе дня
1.
В штабе меня ожидал командир пулеметной роты Заев. От виска по щеке, по  подбородку стекала кровь. Он досадливо смахивал ее, размазывая по угловатому  лицу. Но выпуклая алая струйка опять появлялась на корке засыхающей крови.

Мы здесь!
1.
Вслед за бойцами я пошел в село. Там стрельба, беготня. Красноармейцы очищали  село от запоздавших уйти немцев. Со всех ног, не замечая меня, пробежал с  полуавтоматом худенький Абиль Джильбаев. Шинельные полы были заткнуты за пояс,  шапка развязана, уши ее болтались, как у кутенка, когда он, вспугнутый, носится  по полю.

В доме лесника
1.
Большие рубленые сени разделяли надвое дом лесника. В одну половину перенесли  всех раненых; в другой, куда уже подвели связь, собрались вызванные мною  командиры и политруки.

Восемьдесят семь
1.
Верхом, сопровождаемые Синченко, я встретил колонну близ леса.
Остановился, пропуская упряжки. Тяжелые артиллерийские колеса до черной земли  продавливали снег.