01.03.2009 Фрагмент 01 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
«Кронек – гроза актеров – вне репетиций и спектакля был в самых простых, товарищеских отношениях даже с третьестепенными персонажами труппы. Он как будто даже кокетничал этой простотой с низшими. Но с начала репетиции, после того как Кронек садился на свое режиссерское место, он перерождался. Молча сидел он, ожидая, чтобы стрелка часов подошла к назначенному для репетиции часу. Тогда он брал большой колокольчик со зловещим низким звуком и объявлял бесстастрастным голосом: «Аnfangen». (Начинаем – нем.) Сразу все затихало, и актеры тоже перерождались. Репетиция начиналась без задержек и шла, не прерываясь до тех пор, пока вновь не раздавался зловещий звонок, после чего бесстрастный голос режиссера делал свои замечания. А потом опять фатальный  «Аnfangen» - и репетиция продолжалась.
Но вот неожиданно остановка, замешательство. Актеры шептались, помощники режиссера метались по сцене. По-видимому, что-то случилось. Оказывается, что один из исполнителей опоздал, и его монолог приходилось пропустить. Помощник режиссера объявил об этом Кронеку и ждал распоряжений, стоя у суфлерской будки. Все замерли. Кронек истомил всех паузой. Она казалась бесконечно долгой. Кронек думал, решал. Все ждали приговора. И наконец режиссер изрек:
- Роль опоздавшего артиста Х. в течение всех московских гастролей будет играть артист Y., а артиста Х. а назначаю в народные сцены управлять самой последней группой статистов, сзади.
И репетиция пошла дальше с заменой провинившегося артиста дублером.»

02.03.2009 Фрагмент 02 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
В другой раз Кронек, после шиллеровских «Разбойников», производил расправу. Дело в том, что один из его помощников, по-видимому легкомысленый молодой человек, опоздал выпуситить на сцену группу статистов. По окончании спектакля Кронек подозвал провинившегося и стал в мягких тонах упрекать своего помощника, но тот шутливо оправдывался.
- Herr Schulz, - обратился Кронек к случайно проходившему мимо простому немецкому рабочему из труппы, - скажите, пожалуйста, при каких словах в таком-то акте сцены выходит слева группа разбойников?
Рабочий продекламировал с пафосом целый монолог, стараясь выказать свои артистические способности. Кронек одобрительно потрепал его по плечу, и обратившись к своему легкомысленному помощнику, сказал ему очень внушительно:
- Это – простой рабочий. А вы – режиссер и мой помощник! Стыдитесь! Пфуй!

03.03.2009 Фрагмент 03 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
Сегодня – следующий фрагмент из книги Станиславского К.С. «Моя жизнь в искусстве». Так как фрагмент большой, а хотелось бы, чтобы вы его прочитали первый раз целиком, поэтому в этом выпуске только фрагмент из книги, а в следующих выпусках – анализ по «кусочкам».
"Дело происходило Великим постом, когда в Москву, на актерскую биржу, съезжались артисты со всех концов провинции для составления и подписания новых контрактов на будущий сезон. Меня пригласили на просмотр артистов для набираемой труппы. В назначенное время я явился по данному мне адресу и очутился в только что освободившемся магазине, из которого наскоро выехал прогоревший торговец." - см.продолжение "внутри"...

04.03.2009 Фрагмент 04 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
Дело происходило Великим постом, когда в Москву, на актерскую биржу, съезжались артисты со всех концов провинции для составления и подписания новых контрактов на будущий сезон. Меня пригласили на просмотр артистов для набираемой труппы. В назначенное время я явился по данному мне адресу и очутился в только что освободившемся магазине, из которого наскоро выехал прогоревший торговец. Сор, хлам, бумага, поломанные полки и ящики, старый диван с обломанными ручками и спинкой, несколько таких же кресел, старые рекламы галантерейных товаров, витая лестница наверх, а там – низкий чулан с грязным оконцем, с массой старых коробок, с низким потолком, о который я стукался головой.
Здесь, на ящиках, сидели мой будущий антрепренер со своим помощником.

05.03.2009 Фрагмент 05 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
К ним приходили снизу какие-то люди, бедные, оборванные, нечистоплотные, и к ним обращались на «ты».
- Подыми, покажи ногу, - говорил помощник какой-то молоденькой девушке. – Держись прямо!.. Повернись.
Сконфуженная девушка снимала шубу в нетопленой конуре и старалась держаться как можно прямее.
- Голос есть?
- Я драматическая, не пою…
- Запиши ее в нищих, - решал антрепренер.
- Можно и в проститутки, - заступался помощник, внося ее в список жилиц приюта по пьесе.
Молодая актриса слегка кивнула головой и вышла. Стали вызывать следующих, но я остановил, закрыл дверь и попросил объяснения.

06.03.2009 Фрагмент 06 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
- Простите меня, - начал я, насколько мог осторожнее и ласковее, - я не в силах продолжать эту работу. Как вы думаете, можно ли заниматься искусством и эстетикой в коровнике? Или эстетика имеет свои требования, которые нельзя не выполнять хотя бы в самом минимальном размере? Ведь без этого эстетика перестает быть эстетикой. Вот самое минимальное требование не только ее, но самой примитивной культуры: чистота. Велите вымести всю эту гадость, вышвырнуть негодное, вымыть полы и окна, отопить помещение, поставить самые дешевые венские стулья, самый простой стол, покрытый скатертью, а на него – чернильницу и перья, чтоб можно было писать на столе, а не на стене, как сейчас. Когда это будет сделано, я с большим воодушевлением займусь очень интересным для меня делом, а теперь я не могу, потому что меня тошнит. И еще условие: вы – директор того учреждения, которое должно просвещать общество. А актеры – ваши ближайшие помощники. Будем же помнить это и будем разговаривать с ними не как с проститутками и рабами, а как с теми лицами, которые достойны носить высокое звание. Если мои слова вас не обидели, а напротив, вдохновили к созданию чистого, хорошего дела, дайте мне вашу руку и простимся до следующего раза. Если же мое обращение вас оскорбило, то простимся навсегда.
Я не ошибся в антрепренере. Он был чуткий, порядочный человек. Мои слова его сконфузили, он растерялся и проговорил, ударив себя по лбу:
- Как же я, старый дурак, не понимал этого раньше?!
Он обнял меня, и мы простились.

07.03.2009 Фрагмент 07 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
К следующему разу помещение было вытоплено и блестело от чистоты. И низ и верх были обставлены так, как обставляются дворцовые комнаты в оперетках. Роскошные портьеры, расписанные театральным трафаретом, золотая бахрома, золотые и серебряные стулья, бархатные и шелковые скатерти, бутафорские картонные вазы, такие же часы на столах, ковры, вода и стаканы, пепельницы и приготовленный чай для артистов. Верхняя комната превратилась в настоящий кабинет директора. Изумленные таким превращением актеры торопились снять свои шубы, привести себя в порядок, пригладиться, причесаться и держать себя так, как привыкли на сцене в ролях испанских грандов. Бонтон этой гостиной получился совсем особого рода. Но тем не менее цель была достигнута, и можно было говорить с людьми по-человечески.
Работа закипела, все были в хорошем настроении, все сулило какое-то необычайное новое дело актерам, уставшим и измотавшимся от театральных безобразий в провинции. По-видимомоу, я становился популярным. Казалось, что каждый хотел это выразить в своем обращении со мной. Театр, который был снят со следующей недели, задерживал начало работ, - начали репетировать в этом временном помещении. Первое, что я сделал, - вызубрил наизусть имена, отчества и фамилии всех актеров. Каково же было удивление третьестепенного актера или простого статиста, когда его, быть может, впервые при всех назвали по имени, отчеству и фамилии! Ведь раньше к нему обращались, как к рабу, и говорили: «Эй, ты, послушай!» Это был подкуп с моей стороны. Против него не устоял никто из артистов, и они, в свою очередь, стали обращаться со мной с особой изысканностью.
Репетиции начались с новой для всех манерой работать. На этот раз, после урока с «Ревизором», я был осторожнее, и все шло как нельзя лучше на радость мою и антрепренера. Он осыпал меня комплиментами за мое якобы необыкновенное умение обращаться с людьми. Все это умение заключалось лишь в том, что я к ним относился как ко всем людям.

08.03.2009 Фрагмент 08 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
Прошла неделя. Солодовниковский театр освободился, мы перешли в него и снова нашли там грязь, холод и запущенность. Актерам снова пришлось толкаться по коридорам в ожидании своего выхода, а от нечего делать пускаться в сплетни и пересуды. Дисциплина сруза упала, мы даже жалели о покинутом магазине. Чтобы спасти положение, пришлось снова делать «coup d’etat» (решительная мера – фр.) Я отменил одну из репетиций, уехал из театра и просил передать антрепренеру, что повторяю все то, что говорил ему при аналогичном случае в грязном магазине, превращенном им в дворцовые комнаты. Прошло несколько дней, и я снова получил повестку на репетицию. На этот раз театр был отоплен, вычищен, вымыт. Мне была приготовлена и обставлена с опереточным богатством хорошая комната, актерам было устроено фойе – мужское и дамское, - но, по исконной привычке всех театров, далеко не все из актеров догадались снять шляпы, а атмосфера кулис, по-видимому, отравляла их теми ужасными актерскими привычками и распущенностью, с которыми я боролся и которые мешали подходить к делу с чистыми руками и открытым сердцем. Тогда я придумал такой трюк. Пьесу начинал очень известный и заслуженный артист, бывшая провинциальная знаменитость, - он играл небольшую роль. Тайно от всех я обратился к нему и просил его умышленно нарушить дисциплину, то есть выйти на сцену в шубе, шапке, ботиках, с палкой в руке и начать бормотать роль, как это делается в некоторых театрах. Далее я просил его почтительно разрешить мне, молодому любителю, сделать ему, заслуженному артисту, чрезвычайно строгий выговор и закончить его приказанием снять шубу, шляпу и ботики, репетировать во весь тон и говорить роль наизусть, без тетрадки. Заслуженный артист был настолько интеллигентен и умен, что согласился на мою просьбу. Все было выполнено, как задумано. Я сделал ему замечание вежливо, но уверенно, громко и с сознанием своего права. При этом, вероятно, каждый из присутствующих артистов подумал: «Если молодой режиссер позволяет себе разговаривать так с заслуженным почтенным артистом, то что же сделает с нами, никому не известными актерами, если мы его ослушаемся?»
    Больше всего смутило их то, что с пятой репетиции я требовал полного знания роли и не допускал подсматривания в тетрадку. Все подтянулись, и к следующему разу все роли были выучены.

09.03.2009 Фрагмент 09 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
После моего второго «coup d’etat» удалось наладить репетиции и в самом театре. Но беда в том, что антрепренер на радостях запил и стал себя держать более, чем надо, развязно. Появился и еще один нетрезвый; под сомнением у меня был еще и третий. И снова дело начинало накреняться и сползать вниз. Я чувствовал, что нужен третий «coup d’etat». Пришлось снова прервать репетицию, извиниться перед актерами за погубленный вечер и уехать домой. Молчаливая обида всегда таинственнее и страшней. В тот же вечер я послал антрепренеру решительный отказ от той чести, которой он меня удостоил, и категорически заявил, что при таких условиях, то есть при допущении пьянства самим антрепренером, я ни в каком случае не могу продолжать дело. Я знал, что ему некуда деться: он истратил на новое дело почти все свое состояние, у него были долги, и, кроме того, ему не к кому было обратиться. Мне рассказывали, что антрепренер прибег к помощи медицины и ко всем известным в науке средствам, чтобы протрезвиться, остановить начавшийся запой и привести себя в должный вид. Чистый, приглаженный, раздушенный, он явился ко мне с визитом и клялся всем, что только приходило ему в голову, что случившееся не повторится. Я тотчас же согласился и вечером был на репетиции.

10.03.2009 Фрагмент 10 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
Сегодня я не буду утомлять вас своими нудными комментариями...
Давайте просто насладимся тем уровнем управленческой (и не только) культуры, который (оказывается!) существовал в России в конце 19 века. Перед Вами - первые деловые переговоры о возможности ведения совместного бизнеса. Бизнес этот – театр, пока еще потенциальные партнеры – Станиславский и Немирович-Данченко. Стоит ли удивляться, что при таком подходе к делу бизнес у них получился весьма неплохой. И можно сказать, что существует до сих пор.  
А Вы как выбираете себе партнеров в бизнесе? Как обсуждаете принципы совместной работы?
Итак – приятного чтения…

11.03.2009 Фрагмент 11 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
Во вступлении к книге К.С.Станиславского «Моя жизнь в искусстве» Татьяна Доронина рассказывает любопытный эпизод, который поможет нам немного приблизиться к пониманию сути и строения приемов управленческой борьбы(К.С. в тексте – Константин Сергеевич Станиславский):

Борис Ильич Ворошилов рассказал мне, как К.С. искал способ быть понятым К.Е.Ворошиловым, который тогда «курировал» искусство. К.С. искал «образный» ход для разговора. Просьба К.С. к Ворошилову состояла в том, что надо убрать из театра очередного «красного» директора, который был назначен на должность «сверху». «Красный» директор ничего не понимал в театральном деле, но настойчиво, нагло указывал, что, по его мнению, нужно всем делать. Всем, включая самого К.С. Но как объяснить К.Е.Ворошилову, который тоже ничего не понимает в театре, что работа театра дело особое, тонкое и имеет свои законы? К.С. придумал.
Он вошел к наркому элегантный, в смокинге, безукоризненно на нем сидящем, с бабочкой на белоснежном воротничке «с углами». Приветливо, «по-советски», коротким наклоном головы поздоровался, сел на предложенный стул и медленно достал из бокового кармашка старинные круглые часы – почти «пушкинский» брегет. Из другого кармашка достал большой ключ от замка, положил и то и другое на стол пред светлые очи Климента Ефремовича и очень вежливо сказал: «Я вас очень прошу, заведите, пожалуйста, этим ключом мои часы». Ворошилов, несколько опешив от подобной странной просьбы, сказал, что это навряд ли у него получится. И тогда, счастливый этим ответом, К.С. спросил Климента Ефремовича, что же может получиться у «красного» директора в результате его активной деятельности во МХАТе?
Пример, столь образный и доходчивый, воздействовал блестяще, и очередной комиссар от культуры был из театра отозван.
К.С. был счастлив. Он использовал верный ход. Он «заменил» флейту – ключом. Гамлет предлагает Розенкранцу: «Сыграйте на флейте. Это так просто. У нее такой нежный звук!» Розенкранц в ответ: «Я не смогу, принц! Я не умею играть!» И тогда Гамлет с душевной горечью: «Каким же ничтожеством я кажусь вам, если вы хотите играть на МНЕ!»

12.03.2009 Фрагмент 12 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
Наиболее важная работа предстояла с артистами. Надо было спаять, слить воедино, привести к одному знаменателю всех членов труппы – молодых и старых, любителей и профессионалов, неопытных и опытных, талантливых и неодаренных, испорченных и нетронутых. Надо было ознакомить новых членов труппы с голавными основами нашего искусства.
Это была интересная задача. - (продолжение "внутри")...

13.03.2009 Фрагмент 13 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
А здесь - иллюстрация к ценности Таллинской школы менеджеров "Быть а не казаться".

14.03.2009 Фрагмент 14 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
Фрагмент, которого не было в рассылке "Управление под микроскопом". Иллюстрация к ценности Таллинской школы менеджеров "Горизонтальная карьера"

15.03.2009 Фрагмент 15 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
Еще один фрагмент из книги, который я не рассылала и не анализировала. Оставляю анализ Вам!
Что Вы увидите, как прокомментируете?

16.03.2009 Фрагмент 16 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
Еще один "вкусный" "неразобранный" фрагмент - иллюстрация к теме "наказания", хотя можно и еще что-нибудь увидеть...
Количество комментариев к элементу:  1

17.03.2009 Фрагмент 17 из книги "Моя жизнь в искусстве" К.Станиславского
Первое, что пришло мне в голову после прочтения этой истории - прием "Будь хозяином, а не гостем". А Вам?